lose with dignity
`u`
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

lose with dignity


war. a trojan conquistador 
We are plain quiet folk and have no use for adventures.
Nasty disturbing uncomfortable things!
Make you late for dinner!


­­


толкинист

сангвиник
интроверт

Прoкoммeнтировaть
среда, 4 июня 2014 г.
Тибетский гороскоп a trojan conquistador 20:18:34
­Тест: Тибетский гороскоп
пять.


Монах в сопровождении обезьяны.



Ты жизнелюбивый и общительный человек.
Дискуссии, споры, выяснение отношений – вот что дарит тебе особую радость.
Практически ничто не может испортить тебе настроение.
У тебя живое воображение.
В людях тебя подкупает открытость, легкость и непосредственность.­
В любви ты ценишь верность, и твой партнер может ничего не бояться: ты человек, который не способен на подлость.
Внимательнее относись к людям: не все способны так безоговорочно радоваться жизни, как ты.

Знак доброй дружбы – Хранитель огня.
Знак веселой компании – Озерная черепаха.

Знак развивающего соперничества – Источник чистой воды.
Знак бесполезного противостояния – Кожаный браслет.

Время расцвета – весна. Благоприятные числа – 11, 23, 35.

Профессии в прошлых жизнях – гадалка, певец, комедиант, фальшивомонетчик.

Прoкoммeнтировaть
суббота, 24 мая 2014 г.
` a trojan conquistador 11:41:42
Сердце бьётся
в унисон Вашему,
только мелодичнее,
только истошнее,
только отчаянее.
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 18 мая 2014 г.
diary of a cozy prostitute` a trojan conquistador 13:55:07
Оставишь мир, в котором ничего не происходит.
Вернее, кому-то всегда неймётся, но тебя ведь это совсем не трогает.
Так лети туда, где будет уютнее.
На новоиспечённую
родину.
Прoкoммeнтировaть
Властелин колец PROUD WARRIOR a trojan conquistador 08:32:41
­Тест: you from: Властелин колец
PROUD WARRIOR


Леголас

­­

раса: эльф
оружие: лук, кинжал
характер: говорите только когда считаете это необходимым, далеки от переживаний, облодаете непоколебимой выдержкой,

люди с результатом "Леголас" особенно хорошо общаются с :
Арагорн, Гимли | по убыванию

Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1008-283.html
Прoкoммeнтировaть
среда, 14 мая 2014 г.
. a trojan conquistador 13:52:36
Систематически даю себе обещания, чтобы их нарушить.
моё слово н и ч е г о не стоит

___
we were kings and queens of promise
We were the phantoms of ourselves
Прoкoммeнтировaть
суббота, 10 мая 2014 г.
day 5` a trojan conquistador 16:45:14
эти штуки нужно писать по дням, но я много пропустила, поэтому напишу за 1-2 дня. надеюсь простите.
_________
День 5 - 6 ваших любимых песен.
1. 30 Seconds to Mars – Revolve
2. Panic! At The Disco – I Write Sins Not Tragedies
3. Arctic Monkeys – Why’d You Only Call Me When You’re High
4. Poets of the Fall – Sleep
5. Nickelback – Rock Star
6. Paramore – Monster
Прoкoммeнтировaть
die` a trojan conquistador 08:40:06
Расписание — это, пожалуй, единственна звезда, присуждённая несамостоятельной жизни, как хороший душ в плохой гостинице — достаточно, чтобы остаться.
Всегда знаешь, куда и зачем придётся идти. Не свернёшь, потому что накажут. Не хочешь? Заставят! У мамы-анархии не возникает вопрос «а с кем драться?».

Подробнее…Ведь приятнее следовать правилам или нарушать их, когда все знают, что нужно делать: этакий потолок, финиш — закончи школу, отвоюй высшее образование, найди работу, заведи детей.
Не бойся, социальные службы, мнения друзей, родителей, первого встречного, заставят тебя шевелиться быстрее, смелее.

Ты — личность, дитя своего века, не важно — программист, полицейский, врач, маньяк, проститутка, учитель, до тех пор, пока веришь, что это выбор или каприз.
На секунду вообрази, как всё, за что ты цепляешься, тянет твою автономность на 90° вниз.

Социофоб или социопат — можешь спокойно путать, найти «5 отличий» становится всё трудней.
Прогресс увёл мою бабушку из деревни, а я, почему то, глупее ребёнка давно прожитых дней.

Конечно, любой, даже откровенно не одарённый, может получить продукт пота и слёз целого колхоза, лишь нажав на заветную кнопку,
только вот они выживут без «нажатий», а что будем делать мы, если… когда кнопка сломается? Ты хотя бы знаешь принцип работы микроволновки?

Никакого плана больше нет, или скоро не будет. Люди старше тебя перестанут учить, толкать, тянуть.
Если ты остановишься, тебя просто забудут. А теперь попробуй спокойно уснуть.

Поэтому мы бежим, тратя сегодняшний день на то, чтобы заслужить право прожить завтрашний день.
Сколько нужно выбросить лет, чтобы упростить существование, уменьшить количество повседневных дел?

Отдай свою жизнь, чтобы автоматизировать быт:
холодильник, который не нужно размораживать; кредит, который можно взять не выходя из дома.
Сделай всё, чтобы не нужно было делать ничего.
Как часто выходной тебе напоминает кому?

И не беда, что художник просто не умеет… кроме как рисовать. Ему за это платят столько, чтобы об остальном он мог позволить себе забыть,
да и отнимают кисти столько времени, что становится некогда о таких пустяках, как всё, кроме работы, выть.

Современные будни: ты такая цельная персона, на общественность, без которой ты не сможешь обеспечить себя даже трусами, тебе плевать.
Слушай, а хочешь подскажу самый короткий путь к цели всех твоих трудов?
Возьми на кухне нож и воткни себе между ребер. Поверь, тебя всю жизнь к этому готовили. Это упростит «завтра» больше любой, самой дорогой технологии, ради которой ты послезавтра отказался бы даже от снов.
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 13 апреля 2014 г.
 a trojan conquistador 12:38:09
раздражают люди у которых бомбит на любую критику.
комментировать 6 комментариев | Прoкoммeнтировaть
new film. a trojan conquistador 11:49:10
"выживут только любовники"
великолепно
не разочаровал

­­
Прoкoммeнтировaть
пятница, 11 апреля 2014 г.
меньше утра - больше кофе, пожалуйста. a trojan conquistador 16:31:09
меньше утра - больше кофе, пожалуйста.
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 23 марта 2014 г.
{черновик} a trojan conquistador 13:21:02
даа, её др уже через 2 дня, поэтому я набросала поздравление

____

Сегодня день рождения у одного невероятного человека, чудесной девушки, замечательного товарища - да, фоппи, это о тебе
ну что же, как бы мне хотелось, чтобы ты счастлива! я также желаю, тебе очень много здоровья, и, хочу, чтоб ты прожила ещё как минимум 60 раз это число - 15 августа.

ты светлая, милая, искренняя, добрая, очаровательная, в то же время такая своя и невыразимо близкая,

ты, как никто другой, достойна всего самого потрясающего в своей жизни, я уверена. Потому, меньше разочарований, больше улыбок и солнечного настроения!

...и сегодня один из самых лучших дней в это время года, да и в году вообще.
это твой день, Анастасия, и я очень сильно люблю и ценю тебя :з
Прoкoммeнтировaть
среда, 5 марта 2014 г.
alone a trojan conquistador 19:28:58
Одиночество было со мной везде.
Везде и всегда. Оно гладило меня по голове и навевало старые воспоминания.­­
Оно всегда было со мной. И не надо было просить его не уходить.
Оно само не хотело идти.
комментировать 10 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 3 марта 2014 г.
OST Сириус a trojan conquistador 15:59:45
Миг, который решает все.

Подробнее…Азкабан. Ты хочешь знать, что было самое страшное – здесь? Странно. Обычно ты нелюбопытен.
Всё. И ничего.
Камень. Тьма. Голоса. И раз в год – направленный на тебя объектив. Вспышка ослепляет – как яркий свет, бьющий в привыкшие к мраку глаза. Как будто ты снова на допросе.
Хотя никто тебя давно уже ни о чем не спрашивает.
Что тут такого пугающего?
Дементоры? Ну что ты. Поверь ветерану Азкабана – сами по себе они ничуть не ужасны. Скорее омерзительны.
Ты дементоров видел когда-нибудь? Ну ничего, какие твои годы... Так вот, они похожи на скользящие тени. Мутные пятна серого в темноте. Но тела внутри плащей все-таки есть.
У дементоров склизкие пальцы. Кожа висит струпьями. И кажется мокрой и липкой. Как гнилое мясо. Противно.
А на самом деле – сухая и холодная.
Что? Откуда я знаю? Дотронулся. Однажды.
Чуть с ума не сошел от отвращения. Зато страж, по-моему, тоже обалдел. Слегка. И отдернул свою… руку? Лапу? Без разницы.
В итоге все оказались довольны. Он – потому что пообедал моей улыбкой, я – потому что понял, что не сойду с ума. Что делать… не повезло тебе. Не может же все время везти, согласись. Жизнь – она такая. С юмором.
Еще бы кто объяснил, зачем мне это было надо – непременно удержаться на самой грани...
Хоть ты попробуй. А что?
Ты же так хорошо меня знаешь. Настолько хорошо, что однажды сыграл на мне свою собственную мелодию. Как на арфе. Вот уж не подозревал, что ты любишь музыку.
О чем я?... А. О страшном. Ну и тему ты выбрал, приятель.
Да забудь ты о дементорах. Они делают то, что им положено. Ну, как тебе объяснить? Комары кусают. Солнце светит (хотя в Азкабане можно разучиться верить даже в это). Коровы едят траву. Мы едим коров (и еще много чего).
А дементоры едят нас. Потихоньку.
Потому что все, что они извлекают на свет, переплетено в наших душах – и хорошее, и плохое, и радостное, и печальное… иногда – настолько тесно, что не слишком привередливые стражи с порцией пищи получают толику яда.
Одиночество? Не смеши. Страшно стало бы, если бы я вдруг оказался в подходящей компании. Раз такое произошло со мной – могло случиться и с ними. И никто не стал бы их слушать, даже если бы они пытались объяснить. Я-то не пытался… Или пытался? Не помню.
Этого я боялся, да. Пока не надоело. Страх, приятель, надоедает быстро. Толку от него никакого, а мороки много. Даже дементоры предпочитают выцарапать со дна души не страх, а боль. А уж они в таких вещах разбираются…
Немногочисленные визитеры?
Это тоже не страшно.
Потому что либо смешно, либо правда.
Смешно – когда они разглядывают тебя, как зверя в зоопарке.
Шепотки в спину и выкрики в лицо – «Убийца!» - правда. Жаль, убил не тебя.
Когда пробившаяся к старшей дочери Друэлла Блэк, уходя, умудрилась просунуть сквозь оконце в двери моей камеры плитку шоколада – это тоже была правда. Ее. Личная.
Когда то же самое после одного случая проделал Люциус Малфой, стало смешно. А уж как меня потом мои же враги хором уговаривали ее съесть, а не пытаться в окно выкинуть… Не исключено, что когда мы все выйдем отсюда и встретимся в бою, посреди самой жаркой схватки вспомним некстати этот фарс и опустим палочки, покатываясь со смеху. Ладно Волдеморт – его не жалко, а если Дамблдора от такого зрелища удар хватит?
А когда они говорят «Предатель»… я стараюсь не слышать.
Джеймс? Не тебе бы о Джеймсе вспоминать. Ну да ладно…
Да, мы были, как братья – хотя почему «как»? А иногда казалось, что делили на двоих одну душу.
Ну и что? Неужели ты думаешь, что я согласился бы видеть его – здесь? И щедро поделиться с ним своей виной – потому что даже после всего он не откажется подставить плечо и разделить пополам мою неизбывную ношу?
Он-то не откажется… только вот мне - стыдно. И больно.
Но не страшно.
Потому что бояться уже нечего.
Знаешь? А я ведь тобой восхищаюсь. Когда не смеюсь над собой.
Ты сильнее всех нас. Вместе взятых.
Тот день – или ночь – обратился нежданным. Невероятным. И - несбывшимся.
Никто не получил того, что хотел.
Малыш Гарри, желающий, чтобы его оставили в покое. (А мы-то все как желали – вспомнить больно!)
Я, жаждущий, чтобы все у них было хорошо. В отличие от меня. Да и кому я был нужен? Я много о себе думал, признаю – но никогда не обольщался насчет того, сколько пар слезинок прольется над моей могилой. (Не больше десяти. На похоронах. Даже у тебя… то есть у Ремуса остались бы Поттеры).
Джеймс и Лили. Хотевшие… не того, что вышло. Доверившие свою судьбу моему львиному гриффиндорскому сердцу и куриным мозгам. Если хуже не сказать.
Мне – и некой крысе…
Волдеморт – вот это смешнее всего – тоже ничего не получил. Судьба и его обманула.
Мы все проигрались в ту ночь. Начисто. До дыр в пустых карманах.
Даже ты.
Но мы – сильные и свободные – бились в сетях рока.
А ты, ничтожество, отыгрался на следующий день.
Я объясню тебе, что значит – «страшно».
Страшно – это когда вся твоя жизнь оборачивается кольцами вокруг нескольких часов. Как удав. И так же душит. Ладно бы только меня…
Когда я перестаю верить, что где-то живет Гарри. Живет Ремус. Хоть кто-то живет. Кроме тебя.

Вот скажи, чего тебе не хватало? А? Зачем было бередить старые раны? Да еще чужие?
Мир большой. Просто огромный. И никто не стал бы искать.
А ты остался в Англии. Поселился в семье волшебников. Зачем? Чтобы на слух ловить безжалостные, как черные буквы на белой странице, новости?
Скажи – зачем? Чтобы продать _Тому-который-даже-не-имя последнего из Поттеров?
Ты так предан Волдеморту? Или просто боишься перейти грань?
Выйти за пределы пограничных столбов, которые устанавливали мы? Я и Джеймс? Самолично?
Так ты же сделал нас. Всех. И сразу.
Обрек Джеймса – на смерть, Ремуса - на одиночество, а меня… А что я?!
Убийца. Мерзавец. Тварь. Которой нет и не будет прощения.
Но ты избавил меня от неверия. И за это – спасибо.
Ты, трус, избавил меня от страха. И я благодарен.
Настолько, что готов избавить тебя от жизни. Потому что так жить - нельзя.
А когда-то считал, что такая жизнь - твое личное дело.
Вплоть до вчерашнего дня. Или позавчерашнего. Плевать.
Я знал, что ты жив. И смирился.
Можешь жить - так… ну и черт с тобой. Живи. Заслужил. Сволочь…
Я сам виноват. Надо было понять раньше.
Но если хочешь жить рядом с Гарри – извини. Не получится.
Ты в Хогвартсе.
А я здесь.
Как все про… да нет. Скорее удобно. И как всегда, для тебя.
Но однажды я проснусь на зеленой траве. И не сразу пойму, что все это не сон.
Совсем скоро. Или через год. Или никогда.
Но я выберусь. И тогда ты пожалеешь.
А может быть, скажешь спасибо.
Потому что нельзя жить – так.
Невозможно.
Я бы лучше умер.
Прoкoммeнтировaть
"такие всегда проигрывают" a trojan conquistador 15:56:39
Глава 1


Подробнее…Джеймс Поттер лежал на спине, раскинув руки.
Палочка его, как ни странно, была цела.
Как там было в пророчестве? Трижды бросали вызов?
Вел бы себя тихо – ничего бы и не случилось.
Чистокровный волшебник, очень богатый. Женившийся на маггле. Недостаточная причина, чтобы держаться подальше от полей сражений?
Твой выбор, Джеймс. Твой. Я, что ли, виноват, что ты ввязался в мясорубку из-за своего лучшего друга.
Как там было-то? «Не отпущу я тебя в авроры. Одного. Ни за что».
Когда Снейп это пересказал, я хохотал до слез. Какие высокие отношения!
А если бы мне тогда удалось? А, Поттер? Одного – в Пожиратели смерти. Отпустил бы – или следом потащился?
Нет чтоб заявить – делай, что делаешь. А если что не так – пеняй на себя. И меня не вмешивай.
У гриффиндорцев всегда было плохо с мозгами и инстинктом самосохранения. Не говоря уж о любимой фразе нынешнего директора Хогвардса: «Есть вещи, за которые стоит умереть».
Ну и умирайте, я что, мешаю? Помогаю даже…
Через год оба «львиных сердца» покинули аврорат.
Ладно дружок твой – идейный идиот. Ему от собственных предков убежать надо было. Любой ценой.
А ты зачем? За компанию?
В широко раскрытых глазах – страх.
И лицо бескровное.
Красиво. Мерлин, красиво!
Лорд Волдеморт не просто убил Поттера – вызвал на дуэль. Чтобы потом ему не кололи глаза мнимым ударом исподтишка.
«Лили, беги, я задержу его…»
Меньше надо было доверять своим друзьям. Точнее говоря, другу.
Никому нельзя доверять.
Грязнокровка, которую он без усилий обезоружил – опыт, опыт - воспользовалась советом муженька и взлетела вверх по лестнице, прижимая к себе детеныша.
Дура. Можно подумать, он даст им уйти.
Он пришел за младенцем… вообще-то.
Поднятая палочка. Пара заклятий.
Жди, рыжая. Жди. Я скоро.
Надо сделать еще кое-что.

Фигура в черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном наклоняется над распростертым телом – и шарит по карманам.
Ну где же? Где?
А. Вот оно.
Простое зеркальце. В медной рамке.

Интересно, они сами-то знали, насколько Хвост их ненавидит?
Знаменитые – настолько, что ему о них сообщили, когда Блэк и Поттер перешли на второй курс – «Мародеры».
Красавец и звезда. Нет – звезда и звезда. Хотя Блэк не играл в квиддич.
Оборотень, вокруг которого оба плясали. И в полнолуния. И между ними.
Интересно, зачем? Не богат, не знатен. Никакой пользы - одно расстройство.
И никто не подумал о славном Питере Пэттигрю.
Волдеморт их вполне понимал. О чем тут думать?
Что ж… пришла пора платить по счетам. А ты думал, все так просто, Сссссириуссссс?!

-Блэ-э-к…
Простое зеркальце.
В котором отражается чужое лицо.
И Волдеморт, величайший темный волшебник всех времен, наслаждается, видя, как сменяются на нем выражения.
Удивление - от неожиданности, наверное.
Непонимание. Ты что, Блэк - не узнал меня сразу?
Еще один повод возненавидеть. Я-то тебя запомнил.
И наконец - страх. Да какой там страх - ужас. Смертный ужас. Так это называется?
Мне бояться нечего. Я не умру.
В мутноватом стекле отчетливо видно, как бледнеет надменное красивое лицо.

- Мессир… - произносит Волдеморт притворно-почтительно. И даже кланяется.
Заученный - и все же непринужденный - поклон в ответ.
А лицо – серое. Впрочем, даже это мерзавца не портит.
-Смотрю – и налюбоваться не могу, - в кои-то веки Волдеморт говорит правду. – Породистое у тебя лицо. Вот что значит чистая кровь…
-Зато у тебя крестьянское, плебей несчастный, - Блэк, видимо, огрызается машинально. По привычке. – И не коверкай ты французский, во имя Мерлина! Ты неправильно произносишь это "r". Слишком мягко. Это тебе не со змеями болтать. Кстати, давно хотел спросить – у тебя яд с клыков не капает? А то одолжил бы…
-Куда уж мне до тебя. В вашем роду скорпионов не было?
Волдеморт смеется, откинув голову назад.

В других обстоятельствах он пришел бы в ярость, но не сейчас.
Пусть понаслаждается. Напоследок.
До чего же приятный собеседник. До сих пор.
Странно встретить мага, который его не боится.
Пока не боится. Но с этим можно и подождать.
-Джеймс…
-Мертв, да. Ты всегда был умен. Еще бы использовал природный дар для чего-то стоящего…
-Например? - голос Блэка дрожит. Но слова звучат четко.
Молодчина.
Гриффиндорский выкормыш.
А мы могли бы поладить…
-Для мести, - в глазах разгорается странный огонек. Красный. Нечеловеческий.
-Кому? - скрипит зубами. Риторический вопрос, на самом-то деле.
Извини, _щенок_, - не допрыгнешь.
-Всем. И за все. - "Я умею улыбаться? Вот уж не знал… с тех пор, как отпала нужда притворяться…" - От уязвленного самолюбия - до нечаянно отдавленной ноги.
-А з-зачем?
Заикается. Что, дошло, наконец?
Нет твоего Джеймса.
Два слова и зеленый луч. Всего лишь.
-А то ты не понимаешь, зачем. За все хорошее. В смысле, плохое.
-Нет. Не понимаю, - Блэк даже рот открывает с трудом. Что, плохо тебе? А ведь вроде не под заклятием…
Надо было поговорить с тобой по душам еще тогда. А не доверять это дело твоим родственникам.
Может быть, ты единственный, кто понял бы до конца, отчего я так легко расправился с предками. И с волшебниками, и с магглами.
Они ведь не хотели, чтобы мы были такими, как есть.
Чтобы мы вообще - были.
Они виноваты в том, что существуют - правда? И пытаются диктовать таким, как мы, что делать. И как жить.
Неслыханная дерзость.
Что они - по сравнению со мной? И с тобой, кстати?
Я хоть не тратил время на бесполезные забавы - вроде ваших с этим взъерошенным трупом совместных хулиганств.
Я был примерным. Я был старостой. Я изучал - и использовал.
А вы тратили свои таланты на дурацкие затеи.
Я даже не сдавал СОВ по предметам, которые не изучал. Потому что изучал все, кроме маггловедения. А вам, разумеется, было некогда.
Сколько вы с Джеймсом набрали в итоге?
Не сделав для этого ровным счетом ничего.
Ах да, прости, - вы "всего лишь" стали компаньонами вашего оборотня.
"Славная вышла шалость". Так, кажется, вы говорили?
Завалили только маггловедение.
Почему меня это не удивляет?

-Чтобы отомстить, - продолжает Волдеморт.
-И от этого станет легче?
Издевается, что ли?
-Конечно. Ты мог бы…
-Если бы я решил отомстить, мне бы пришлось потратить на это всю жизнь. Вместо того, чтобы просто жить… А впрочем, ты не поймешь. Мозгов не хватит.
-Просто. Жить, - Волдеморт хохочет. Ледяным смехом.
-Именно. Делать то, что хочешь. Всегда. А ты даже смеяться толком не умеешь.

Какое же наслаждение – внушить чувство страха человеку, который вроде бы лишен его напрочь.
Его друг мертв. И Блэк это знает. Но держится.
Потому что кое о чем еще не подумал.
Скоро все изменится. Совсем скоро.
-Между прочим, тут грязнокровка со своим ублюдком… - произносит Волдеморт словно в задумчивости.
Нет, все-таки Блэк – круглый идиот. Пропустил намек мимо ушей.
-Насколько я помню, Джеймс и Лили состоят в законном браке, - Блэк надменно вскидывает голову. Аристократ чертов.
-Чистокровный волшебник и грязнокровка? Не смеши меня.
-О, как самокритично, _Томми_, - как жаль, что до его чертовой бабки пока не добраться! Она рассказала, не иначе…
Ярость накрывает Темного лорда с головой.
-Я наследник Салазара Слизерина! – ревет он. Блэк язвительно улыбается.
-Для того, чтобы считаться наследником рода, мало владеть парселтонгом, Томми. Для змей этого, конечно, достаточно, а вот для людей… Видите ли, дорогой месье Риддл, - светским тоном продолжает Блэк, - незаконнорожденные не могут наследовать ни имя, ни имущество. Ничего. Так что единственный ублюдок в Годриковой Лощине – это ты.
-Я не…
-Даже если твои отец и мать состояли в законном браке, ты не имеешь никакого отношения к Гонтам. Ни-ка-ко-го. Так что молчи уж, магглово отродье, - цедит проклятый аристократ сквозь стиснутые зубы.
Ну все. Хватит.
-Еще одно оскорбление, Блэк, – и я с удовольствием посмотрю, сколько годовалый младенец проживет под Круциатусом.
Белоснежные зубы впиваются в нижнюю губу. Глаза темнеют.
Ну наконец-то сообразил.
Интересно, на что он пойдет, чтобы девчонка и ее сын были живы и здоровы?
-Вот что, Блэк. Давай-ка сюда. В Годрикову лощину. Настало время выяснить отношения. Явишься – так уж и быть, грязнокровку и ее пащенка не трону.
Молчит.
-Надо же. Комментариев не будет? Жаль.
-Почему… я должен тебе верить? – не говорит – выдыхает Блэк.
-А ты и не должен, - Волдеморт растягивает губы в улыбке. – Просто есть шанс, что я сдержу обещание. И я не думаю, что ты сможешь жить спокойно, помня об этом упущенном шансе. На что мне девка и младенец, в конце концов?
Опасно. Очень. Вдруг рыбка с крючка сорвется?
Не сорвалась.
-Какой же ты идиот, Блэк. Порвал с семьей, избавил себя от привязанностей, обрел подлинную свободу – и тут же наплодил новую паутину, в которую сам же и угодил, как безмозглая неосторожная мошка. Зачем?
Молчит.
И чужое отражение в зеркале начинает дрожать и дергаться.
Приказать, что ли, чтобы губу отпустил, наконец? Откусит ведь – и не заметит.
Он послушается, что самое интересное…
-Ох уж эта гриффиндорская дурь… Ты хоть понимаешь, _что_ я с тобой сделаю?
-Мне все равно.
-Да? А зря. Хотя… может, я и прощу тебя. Не сразу, конечно. Но не прежде, чем отрежу тебе язык. Во избежание недоразумений. Мне не помешает еще один слуга.
-Никогда.
-Ты так уверен? А как же милейшая Лили Поттер? И ее очаровательный сыночек?
Молчит. Потому что ответить нечего.
-Ну так что? Ждать тебя, гость дорогой? Дорогу, думаю, уже наизусть выучил. Не заблудишься.
-Да.
Коротко и ясно. Но кое-чего не хватает.
-_Мой господин_, - спокойно добавляет Волдеморт.
Интересно, сдержится – или нахамит по привычке?
Даже Регулус Блэк на этом самом «господине» (или хозяине) то и дело спотыкался.
А ведь гонору в нем было поменьше, чем в старшеньком…
В серых глазах – ярость. Ненависть.
И бессилие.
-Да… мой господин, - тихо говорит он. И наверное, сам себя презирает.
-Великолепно, правда? – Волдеморт снова улыбается. Искренне причем. – Хороший способ управлять другими. И не надо тратить силы на Империус.
Блэк дернулся… но молчит.
-К тому же не на всех оно работает… Такой, как ты, начал бы сопротивляться максимум часа через полтора. Да и то если бы я накладывал.
Глаза широко раскрыты. По подбородку бежит струйка крови.
-И не надейся, что хоть кто-то из Ордена тебя хватится. Тебя обложили со всех сторон, доверчивый наш. Даже Дамблдор почти поверил, что шпион – ты. А после сегодняшнего поверит окончательно. Скажут, что Блэк наконец потерял терпение – что неудивительно, зная тебя, - и сбежал к истинному господину.
Молчит. Расширенные зрачки – почти во всю радужку. Глаза кажутся черными.
-Можно было бы, конечно, не возиться, а просто засадить тебя в Азкабан – но видишь ли, у этого способа мести есть один маленький недостаток. Мне там делать нечего. И полюбоваться на тебя не получится. В общем, приезжай. И без глупостей… ах да, чуть было не забыл. Покажи-ка мне свою палочку.
Блэк ставит на что-то зеркало – изображение наконец перестает дергаться – и достает черную, как ночь, палочку. Длинную, как у самого Волдеморта. И покрытую узорами.
Надо же. Эбонит.
И нет нужды спрашивать, что внутри.
Чешуйка морского змея, убитого каким-то Блэком в незапамятные времена и с тех пор служащая сердцевиной для волшебных палочек всех многочисленных потомков героя.
И плевать, что семья Олливандер - лучший изготовитель палочек за последние несколько веков. Плевать, что тому же Регулусу куда больше подошел бы волос единорога.
Блэки, что с них возьмешь…
-Ломай, - равнодушно приказывает Темный Лорд. Блэк берет ее обеими руками за концы… и медлит.
Ну еще бы. Собственную палочку сломать – своими руками, вот так, запросто, - все равно, что сломать себя.
-Мне грязнокровку привести? Или позволим милой Лили спокойно оплакивать мужа?
Блэк не без усилий ломает палочку, смотря в зеркало остановившимися глазами.
Сухой короткий треск.
Роняет обломки на пол.
-Послушный мальчик.
Интересно, он хоть раз в жизни что-нибудь подобное в свой адрес слышал? В отличие от милого примерного Тома Риддла?
«Как же я ненавижу это имя…»
-Всего лишь мера предосторожности. Хотя не думаю, что сейчас у тебя хватит сил вызвать Патронуса, – тихо говорит Волдеморт. – Аврор-недоучка. Зачем ушел-то? Отвечай!!!
-Есть вещи, которые нельзя делать. Иначе ты станешь тем, против чего борешься, - с усилием говорит Блэк.
-Чушь. Нельзя победить в войне, когда у тебя связаны руки всякой высокоморальной, но бесполезной ерундой. Крауч, в отличие от тебя, это понял. А такие, как ты, щенок, всегда терпят поражение. Рано или поздно.
-Значит, не стоит и побеждать, - глухо ответил Блэк.
-Побеждать всегда стоит, дурачье. Все, хватит болтать. Живо сюда.
Волдеморт небрежно швырнул зеркало на грудь Джеймсу и стал неторопливо подниматься по лестнице, ведущей наверх.
Хорошо бы, конечно, оставить детеныша в покое – кто его знает, будет ли Блэк так же беззаветно и безоглядно спасать жизнь грязнокровки ценой своей собственной (хотя с него станется, с придурка!) – но пророчество… а впрочем, ладно. Посмотрим. Не она – так что другое найдется… да и какая разница?
Главное, чтобы Блэк не очнулся по дороге и не задался простым вопросом: а на кой ему это, собственно говоря, надо – спасать совершенно чужих людей?
Мальчишка должен умереть.
Темный Лорд наставил палочку на дверь.
Оранжевый луч.
Пронзительный женский крик.
Прoкoммeнтировaть
история ездового пса a trojan conquistador 15:32:43
Моё мировоззрение

Вы когда-нибудь видели настоящую стаю? Нет, я не имею в виду сборище волков или псов, а настоящую команду, действующую, как один механизм Подробнее… – вместе, сообща. Я никогда не видел стаю. Я видел лишь стадо псов, проносящихся мимо меня всю мою жизнь. На первый взгляд – это храбрые животные, побеждающие стихию и северный ветер. Но, если бы вы видели, как эти псы борются, не на жизнь, а на смерть, за миску корма, вы бы не могли назвать их стаей. Если бы вы видели, какие кровавые войны происходят среди них, вы бы ужаснулись подлости этих псов. И я, наблюдавший за этим жалким зрелищем, и даже участвующий в этих битвах, был убеждён, что стаи в составе благородных животных быть не может. Я был абсолютно в этом уверен в течении всей моей жизни, пока моё скупое собачье мировоззрение не поменяло очередное путешествие на Север.
Я – пёс, родившийся на тёплом Юге, среди добрых людей и славных животных, был заброшен в холодную среду обитания. Меня, ещё щенка, ужаснули местные обычаи и правила. Я был поражён тому, как здесь обращаются с собаками, меня ужаснуло равнодушие и злоба здешних людей и животных. Но холодный Север сделал из меня такого же равнодушного зверя. Теперь я не был милым щенком, теперь я был хладнокровным ездовым псом. Моей миссией, а также миссией других ездовых собак, было бежать в собачьей упряжке, дабы хозяин вовремя доставил товар, лекарства, почту или любой другой груз вовремя. У меня часто менялись хозяева, и потому я часто оказывался в новой команде псов. Бессердечность, озлобленность, вызванная нехваткой любви, жестокость – почти каждая ездовая собака обладала такими свойствами. Другие же не выживали среди холодных северных ветров и жёстких правил. Я повидал множество добрых, наивных собак, убитых своими сородичами или же хозяевами. Сначала я испытывал к ним жалость, но вскоре осталось лишь безразличие. Я выполнял то, что должен был делать: послушно бежал в упряжке, боролся с такими же, как я, спокойно выдерживал все трудности своей профессии. Вскоре я завоевал уважение среди псов и хозяев, и стал вожаком. Теперь я вёл всю упряжку, вёл за собой таких же злобных псов. Я не могу сказать, что был рад этому. Мне было всё равно. Но я всё же отстаивал своё место во главе упряжки, давая отпор наглым псам, пытавшимся отвоевать его у меня. Скорее всего, это была гордость, которую так и не умертвили во мне морозы.
Новички

Для меня не существовало настоящего противника. Были наглецы, нападавшие на меня, но они тут же ощущали укус моих клыков и, как и остальные, покорно принимали меня, как вожака. Много молодых псов я повидал, и все они, не зная о неудачах прежних и свято веря в собственное превосходство, пытались сразиться со мной. Но их ожидала проверенная многими псами участь. Но однажды в нашу упряжку привели двух новых собак. Первого звали Нейд. Это был крупный пёс тёмной масти, в глазах которого сверкали хитрые огоньки. Мощные лапы, сильная шея, стальной корпус, по которым перекатывались мышцы, не скрываемые даже покровом шерсти – этот пёс был отличным соперником. Когда он прибыл в нашу упряжку, я уже был стар и не обладал теми силами и бодростью, которые сопровождали меня в молодости. Это не мешало мне всё ещё оставаться вожаком, ведь многолетний опыт затмевали силы молодых противников. Но прибытие Нейда заставило меня усомниться в значимости опыта, ведь, в отличии от других псов, Нейд явно не был настроен на честный бой.
Второго пса звали Джек. Только посмотрев на него, я понял, что долго он в упряжке не протянет. Пёс был ранен, голова низко опущена, глаза устремлены в пол. Джек явно хромал, причиной побоев были прежние хозяева, которые жестоко обходились с псом. На окружающих Джек реагировал пассивно, ни к кому не подходил, но послушно выполнял свою работу, несмотря на боль. По ночам я слышал, как он тихо скулит. Но уже спустя неделю раны зажили и пса перестала мучить боли. Не смотря на это, Джек всё ещё оставался тихим и угрюмым, никак не показывал себя, а потому соперника я в нём не обнаружил.
После длительного бездействия наша упряжка наконец-то отправилась в новый путь. На этот раз мы везли лекарства. Я всё ещё был вожаком и вёл за собой всю упряжь. Груз не был тяжёлым, хозяева были сравнительно добрыми и все собаки весело бежали по холодной земле навстречу Северу.
В первую же ночлежку оказалось, что один из погонщиков – Майкл, более молодой и менее опытный, положил не достаточно корма для собак. Выслушав ругань напарника – Джеймса, которого я знал уже давно и который был справедливым хозяином и опытным работником, Майкл нагрубил ему. В итоге они едва ли не подрались, но всё закончилось мирно. За исключением того, что корма было мало, путь стоял не близкий, а возвращаться назад было нельзя. Было принято решение давать всем собакам вдвое меньше еды, дабы растянуть запасы на весь путь. Получив вдвое меньше корма, чем обычно, амбиции у псов поубавились. Многие смирились и легли спать голодными, но не Нейд. Он, быстро съев свою порцию, вальяжно подошёл ко мне и сунул свою морду в мою миску. Я с удивлением посмотрел на это и тут же, отойдя от шока, грозно зарычал и оскалился. Но Нейд и не думал отступать. В ответ он лишь нехотя оторвался от миски и бросился на меня. Тут же его отбросило в сторону от удара моей лапы, но он вновь совершил прыжок и повалил меня на землю. Вцепившись мне в горло, он попытался сжать челюсти. В моей голове промелькнул ужас, так как Нейд был намного тяжелее меня и я не мог сбросить его. В следующее мгновение, когда клыки Нейда были уже близки к моей артерии, его резко отбросило в сторону. Подняв голову, я увидел, что на Нейда бросился тихоня Джек. Нейд отступал под мощными ударами сильных лап. Сейчас, всё ещё в крови, я с восхищением наблюдал за каждым движением Джека. Мускулы были видны на напряжённых лапах, светлая шерсть мягко переливалась при свете луны. Блестели обнажённые клыки, готовясь погрузиться в горло противника. Фантастическая сила, прекрасное телосложение – таких псов я никогда не видел.
Вскоре к обоим псам подбежал Майкл. В воздухе раздались удары хлыстом, Джек отпрянул в сторону. Но дело было сделано, фонарём Майкл осветил окровавленное тело Нейда. Тут же к Майклу подбежал Джеймс и осмотрелся. Клочья шерсти, кровь, тело Нейда, спокойный Джек, теперь стоявший возле меня. Я, забыв о ране, с восхищением смотрел на своего спасителя. Кто бы мог подумать, что такой опытный пёс, как я, не увидит такую громадную силу, которая скрывалась в Джеке за маской боли. Джек, благородный пёс Джек, невозмутимо смотрел на тело противника. Но я слышал, как тяжело он дышал, ведь просто повалить на землю гигантского Нейда было сложной задачей.
Майкл, наблюдавший за ситуацией с самого начала, объяснил всё Джеймсу. Джеймс посмотрел на Джека, потом посмотрел на меня. Подойдя ко мне, он осмотрел мою шею, из которой сочилась кровь. Но меня мало занимала боль, я был поражён благородным зверем, который спас меня от верной гибели.
Приход волков

Убедившись, что со мной всё в порядке и смерть мне не грозит, Джеймс ещё раз взглянул на Джека, подумывая, стоит ли его наказывать. Но восхищённые возгласы Майкла убедили хозяина в невиновности пса и в его благородных побуждениях. И потому Джеймс, выражая свою расположенность к Джеку, бережно осмотрел его лапы. Удостоверившись, что ни я, ни Джек не пострадали, Джеймс и Майкл пошли обратно спать. Когда они скрылись в палатке, я снова бросил быстрый взгляд на своего спасителя. Он, вильнув мне хвостом, добродушно посмотрел на меня и направился искать подходящее место для ночлега. Теперь мы были друзьями, я знал это. Это было очень странно и непривычно – осознавать, что у тебя есть друг. Я никогда не встречал достойных среди подлых псов.
Я, всё ещё находясь в плену щенячьего восторга, которого не ощущал так давно, рыл в снегу яму для ночлега. После недолгой возни я уже лежал, свернувшись клубочком, в вырытой яме, ощущая мягкие прикосновения холодного падающего снега. В ту ночь я очень быстро уснул. И впервые за долгие годы жизни меня не мучили кошмары.
Рано утром я, стряхнув с себя снег, сразу же начал искать взглядом Джека. Он стоял неподалёку от упряжки, возле которой метался Майкл. Я подошёл к псу и, остановившись рядом, радостно завилял ему хвостом. Он приветственно завилял в ответ. Это было очень не похоже на меня и на него. Мы оба всегда были одинокими и угрюмыми. А в тот момент у меня на душе было необычайно радостно и в то же время спокойно. Ещё не одному псу я не доверял так, как Джеку. От него я не ждал никакой подлости, никакого подвоха. Свойственная мне осторожность куда-то пропала, и я вёл себя, словно беззаботный щенок, а не побитый горьким опытом пёс.
Вскоре нас запрягли в упряжь и мы помчались вперёд, подгоняемые весёлыми криками Майкла. Лапы не чувствовали холода, тело не поддавалось морозному ветру, и я чувствовал себя очень бодро. Мы бежали очень быстро, даже быстрее, чем в прошлый день, так как сейчас ни одну собаку не сбивал Нейд своими укусами. Никому не было понятно, зачем он это делал. Но, как я думаю, ему просто нравилось смотреть, как спотыкаются другие собаки.
Вечером мы остановились в одной милой деревушке. Майкл дал нам корму и принялся следить, чтобы никто не украл чужую еду, и чтобы никто не затеял драку. Я, уже доедая свою порцию, приподнял голову, так как меня привлекло какое-то рычание, доносящиеся из зарослей. Я поднял голову и прислушался. Краем глаза я заметил, что Джек тоже что-то почуял, так как он замер и, не отрываясь, смотрел в сторону зарослей. Тут я автоматически посмотрел в другую сторону. Майкла нигде не было. Я начал крутить головой, но так и не обнаружил его в поле зрения. Ещё шесть собак из нашей упряжки спокойно ели.
Я снова посмотрел в сторону зарослей и теперь услышал шелест листьев и какое-то движение. Джек, ощетинившись, напряжённо смотрел в ту сторону. Внезапно из зарослей выскочило множество тёмных силуэтов, очертаниями напоминающие собак, и ринулись в нашу сторону. Все собаки из нашей упряжки подняли головы. Силуэты быстро приближались. Теперь они были освещены светом луны, и я с ужасом узнал в них волков. Волков, точнее волка, я встречал лишь однажды, когда был ещё молодым псом, но та встреча дала мне понять, что волки очень опасны и не знают, что такое честный бой. Тогда я почувствовал вкус первобытного боя. В таких боях участвовали наши предки.
Первый бой. Первые потери.

Волки бросились на нас. Мы с Джеком были ближе всех к ним, а потому первые бросились на врагов. Я напал на большого волка, сразу же впившись ему в глотку. Ещё в молодости я запомнил, что с волками следует действовать быстро, ведь быстрота – главное оружие серых хищников.
Волк попытался освободиться, но я быстро сомкнул челюсти. Услышав хруст костей и почувствовав вкус тёплой крови во рту, я выпустил из пасти обмякшее тело жертвы и бросился ещё на одного врага, который был повёрнут ко мне спиной. Это облегчило мою задачу, и в ту же секунду из его глотки сочилась кровь. Краем глаза я заметил, что Джек попал в самую гущу драки и его окружили трое волков. Я метнулся в ту сторону, но Джека уже не было видно – он исчез под кучей рычащих волков. Я бросился к нему, впился зубами в глотку одному из диких гостей. Мои челюсти сомкнулись, но тут же мне на спину набросился один из волков. Я, услышав лязг зубов у своего горла, тут же поднялся на задние лапы и упал на спину, своим телом придавливая нападающего. Услышав визг животного и хруст его хребта, я поднялся на лапы и вновь бросился к Джеку. Найдя его в гуще животных, я тут же оказался рядом с ним. Теперь мы боролись бок о бок. Клацанье челюстей сменилось криком Джеймса и Майкла, а потом и гулкими ударами дубинок. Выжившие волки бросились бежать в разные стороны. Их мёртвые сородичи лежали под нашими лапами, истекая кровью и раскрыв пасти. Но, как оказалось, и мы понесли потери. Джеймс обнаружил мёртвое тело Дотти – собаки, которая всегда отличалась своим добрым нравом. Она была довольно стара и опытна, но даже жестокость окружающих не сломила её веры в добро. Осознание того, что такая собака погибла в нелепой схватке с волками - внушало ужас и жалость. Каждый из нас был ранен. Каждый из них был ранен. Они понесли потери. Мы понесли потери. Но трупов волков было гораздо больше, поэтому мы могли бы решить, что победа досталась нам. Но то, что мы позволили погибнуть такой, как Дотти - говорило о том, что мы повержены. Я, ещё раз взглянув на тело собаки, отвёл взгляд. В ужасе метались по полю боя Джеймс и Майкл. Яростно кричал Джеймс на своего младшего напарника за то, что тот оставил нас без присмотра. Я посмотрел на Джека. Он, как и я, как и остальные псы, был ранен и окровавлен, но и его боль заглушали моральные муки при взгляде на тело бедняги Дотти.
Я попытался подойти к Джеку, но тут же ощутил ужасную боль. Посмотрев на свою переднюю лапу, я увидел, что она прогрызена почти до кости. Я сделал ещё один шаг и едва ли не взвыл от боли. Из моего горла раздалось лишь жалобное скуление, я упал на землю. Тут же попытавшись вновь подняться, я пожалел об этом, почувствовал ужасную боль. Я предпочёл остаться на месте и осмотрелся по сторонам. Майкл и Джеймс метались по трупам волков, разыскивая собак из упряжки, и проверяя, нет ли на них серьёзных травм. Майкл подошёл ко мне и посмотрел на мою разорванную чуть ли не в клочья лапу. Я покосился в сторону Джека – он уже стоял рядом со мной и наблюдал за Майклом, слегка обнажив клыки. В тот момент я понял, как сильно он усомнился в людях. Если Джек когда-то и доверял им, то его веру из него выбили. И сейчас он нервно смотрел за каждым движением Майкла, который осматривал мою лапу, готовый в любой момент вцепится мёртвой хваткой в руку человека. Внезапно Майкл дотронулся пальцем к глубокой ране на лапе, и я ощутил ужасную боль, отчего я жалобно заскулил. Тут же из горла Джека раздалось угрожающее рычание. Майкл отпрянул и, ругаясь, направился к Джеймсу, чтобы тот сам осмотрел мою лапу. Так я думал тогда. Но уже наступила ночь, а Джеймс так и не подошёл. Я, ковыляя, направился на поиски подходящего места для ночлега. Еле вырыв небольшое углубление снегу, я попытался уснуть. Но яма была не слишком глубокая, а потому я не мог согреть её теплом своего тела. Меня начало знобить от холода, снег упрямо сыпался, а ветер грозно завывал, не давая никаких шансов уснуть. При всём этом у меня сильно болела лапа. Тут я услышал чьи-то тихие приближающиеся шаги. Это был Джек. Он улёгся возле меня, согревая меня теплом тела и закрывая меня от ветра. Тут же я уснул.
Изнеможение или визг смерти

На следующее утро нас впрягли в упряжь. Моя лапа уже не так сильно болела, и я мог более-менее нормально передвигаться. Насколько я понял, Майкл так и не сказал Джеймсу о том, что с моей лапой, так как я всё ещё занимал место вожака. Я видел, как злобно посматривал Майкл на Джека, и что Джек отвечал ему тихим рычанием.
Упряжь двинулась с места. Сначала я пытался не сильно наступать на больную лапу, но из этого вышло следующее. Я часто сбивался, сворачивал немного в сторону, сбивал других собак с пути. Возможно, если бы утром нам дали нормальную порцию корма, то мне было бы легче. Но тогда всё обернулось против меня: больная лапа, старость, боль по всему телу из-за драки. В конце концов я едва ли не упал, из-за чего все собаки резко затормозили лапами и груз чуть не упал на землю. Майкл, громко ругаясь, подбежал ко мне и, освободив меня от шлеи, потащил меня подальше от упряжи. Я сразу же вцепился в его руку, но удар каким-то непонятным тёмным предметом по моей голове лишил меня способности сопротивляться. Майкл, не смотря на крики Джеймса, направил этот предмет на меня. И я понял, что это то самое стреляющее оружие, которое забирало жизни многих больных собак. Я видел, как оно стреляет и тут же собака или волк падают на землю мёртвыми. Теперь эта вещь была направлена на меня, но, к своему удивлению, я не чувствовал страха. Было удивление, но не страх. Почему? Тогда я этого не понял.
Внезапно сзади Майкла послышался громкий лай и тут же человек упал на землю. Джек едва ли не вцепился ему в горло, но Джеймс, ковыляя, окрикнул пса. Оказалось, что в схватке с волками Джеймс тоже пострадал и теперь, как и я, не мог нормально передвигаться.
Джек подошёл ко мне и закрыл меня от людей, давая им понять, что так просто не сдастся. Джеймс помог Майклу подняться и накричал на него. После этого случая Майкл не приближался ни ко мне, ни к Джеку.
Джеймс поставил на место вожака Джека, я же оказался в конце упряжки. Джек долго сопротивлялся, но в конце согласился, увидев, что я залаял в знак согласия. Теперь упряжь ехала спокойно, и я не сбивал никого с пути. Правда, каждую собаку всё ещё мучило чувство голода, и это замедляло темп упряжки.
Уже к вечеру я выбился из сил, лапа ужасно болела и замёрзла. И поэтому Джеймс взял меня к себе в палатку, чтобы я окончательно не замёрз. Но уже утром обнаружилось, что это мало помогло – я еле передвигался. Сперва я бежал в упряжке, хромая. В конце концов, Джеймс сжалился и позволил мне бежать отдельно от упряжки. Но каждый шаг по холодному снегу, который так и впивался крупицами в мою разорванную лапу, дав