lose with dignity
`u`
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Займи своё имя.beon.ru, пока оно свободно

lose with dignity > история ездового пса  3 марта 2014 г. 15:32:43


история ездового пса

a trojan conquistador 3 марта 2014 г. 15:32:43
Моё мировоззрение

Вы когда-нибудь видели настоящую стаю? Нет, я не имею в виду сборище волков или псов, а настоящую команду, действующую, как один механизм – вместе, сообща. Я никогда не видел стаю. Я видел лишь стадо псов, проносящихся мимо меня всю мою жизнь. На первый взгляд – это храбрые животные, побеждающие стихию и северный ветер. Но, если бы вы видели, как эти псы борются, не на жизнь, а на смерть, за миску корма, вы бы не могли назвать их стаей. Если бы вы видели, какие кровавые войны происходят среди них, вы бы ужаснулись подлости этих псов. И я, наблюдавший за этим жалким зрелищем, и даже участвующий в этих битвах, был убеждён, что стаи в составе благородных животных быть не может. Я был абсолютно в этом уверен в течении всей моей жизни, пока моё скупое собачье мировоззрение не поменяло очередное путешествие на Север.
Я – пёс, родившийся на тёплом Юге, среди добрых людей и славных животных, был заброшен в холодную среду обитания. Меня, ещё щенка, ужаснули местные обычаи и правила. Я был поражён тому, как здесь обращаются с собаками, меня ужаснуло равнодушие и злоба здешних людей и животных. Но холодный Север сделал из меня такого же равнодушного зверя. Теперь я не был милым щенком, теперь я был хладнокровным ездовым псом. Моей миссией, а также миссией других ездовых собак, было бежать в собачьей упряжке, дабы хозяин вовремя доставил товар, лекарства, почту или любой другой груз вовремя. У меня часто менялись хозяева, и потому я часто оказывался в новой команде псов. Бессердечность, озлобленность, вызванная нехваткой любви, жестокость – почти каждая ездовая собака обладала такими свойствами. Другие же не выживали среди холодных северных ветров и жёстких правил. Я повидал множество добрых, наивных собак, убитых своими сородичами или же хозяевами. Сначала я испытывал к ним жалость, но вскоре осталось лишь безразличие. Я выполнял то, что должен был делать: послушно бежал в упряжке, боролся с такими же, как я, спокойно выдерживал все трудности своей профессии. Вскоре я завоевал уважение среди псов и хозяев, и стал вожаком. Теперь я вёл всю упряжку, вёл за собой таких же злобных псов. Я не могу сказать, что был рад этому. Мне было всё равно. Но я всё же отстаивал своё место во главе упряжки, давая отпор наглым псам, пытавшимся отвоевать его у меня. Скорее всего, это была гордость, которую так и не умертвили во мне морозы.
Новички

Для меня не существовало настоящего противника. Были наглецы, нападавшие на меня, но они тут же ощущали укус моих клыков и, как и остальные, покорно принимали меня, как вожака. Много молодых псов я повидал, и все они, не зная о неудачах прежних и свято веря в собственное превосходство, пытались сразиться со мной. Но их ожидала проверенная многими псами участь. Но однажды в нашу упряжку привели двух новых собак. Первого звали Нейд. Это был крупный пёс тёмной масти, в глазах которого сверкали хитрые огоньки. Мощные лапы, сильная шея, стальной корпус, по которым перекатывались мышцы, не скрываемые даже покровом шерсти – этот пёс был отличным соперником. Когда он прибыл в нашу упряжку, я уже был стар и не обладал теми силами и бодростью, которые сопровождали меня в молодости. Это не мешало мне всё ещё оставаться вожаком, ведь многолетний опыт затмевали силы молодых противников. Но прибытие Нейда заставило меня усомниться в значимости опыта, ведь, в отличии от других псов, Нейд явно не был настроен на честный бой.
Второго пса звали Джек. Только посмотрев на него, я понял, что долго он в упряжке не протянет. Пёс был ранен, голова низко опущена, глаза устремлены в пол. Джек явно хромал, причиной побоев были прежние хозяева, которые жестоко обходились с псом. На окружающих Джек реагировал пассивно, ни к кому не подходил, но послушно выполнял свою работу, несмотря на боль. По ночам я слышал, как он тихо скулит. Но уже спустя неделю раны зажили и пса перестала мучить боли. Не смотря на это, Джек всё ещё оставался тихим и угрюмым, никак не показывал себя, а потому соперника я в нём не обнаружил.
После длительного бездействия наша упряжка наконец-то отправилась в новый путь. На этот раз мы везли лекарства. Я всё ещё был вожаком и вёл за собой всю упряжь. Груз не был тяжёлым, хозяева были сравнительно добрыми и все собаки весело бежали по холодной земле навстречу Северу.
В первую же ночлежку оказалось, что один из погонщиков – Майкл, более молодой и менее опытный, положил не достаточно корма для собак. Выслушав ругань напарника – Джеймса, которого я знал уже давно и который был справедливым хозяином и опытным работником, Майкл нагрубил ему. В итоге они едва ли не подрались, но всё закончилось мирно. За исключением того, что корма было мало, путь стоял не близкий, а возвращаться назад было нельзя. Было принято решение давать всем собакам вдвое меньше еды, дабы растянуть запасы на весь путь. Получив вдвое меньше корма, чем обычно, амбиции у псов поубавились. Многие смирились и легли спать голодными, но не Нейд. Он, быстро съев свою порцию, вальяжно подошёл ко мне и сунул свою морду в мою миску. Я с удивлением посмотрел на это и тут же, отойдя от шока, грозно зарычал и оскалился. Но Нейд и не думал отступать. В ответ он лишь нехотя оторвался от миски и бросился на меня. Тут же его отбросило в сторону от удара моей лапы, но он вновь совершил прыжок и повалил меня на землю. Вцепившись мне в горло, он попытался сжать челюсти. В моей голове промелькнул ужас, так как Нейд был намного тяжелее меня и я не мог сбросить его. В следующее мгновение, когда клыки Нейда были уже близки к моей артерии, его резко отбросило в сторону. Подняв голову, я увидел, что на Нейда бросился тихоня Джек. Нейд отступал под мощными ударами сильных лап. Сейчас, всё ещё в крови, я с восхищением наблюдал за каждым движением Джека. Мускулы были видны на напряжённых лапах, светлая шерсть мягко переливалась при свете луны. Блестели обнажённые клыки, готовясь погрузиться в горло противника. Фантастическая сила, прекрасное телосложение – таких псов я никогда не видел.
Вскоре к обоим псам подбежал Майкл. В воздухе раздались удары хлыстом, Джек отпрянул в сторону. Но дело было сделано, фонарём Майкл осветил окровавленное тело Нейда. Тут же к Майклу подбежал Джеймс и осмотрелся. Клочья шерсти, кровь, тело Нейда, спокойный Джек, теперь стоявший возле меня. Я, забыв о ране, с восхищением смотрел на своего спасителя. Кто бы мог подумать, что такой опытный пёс, как я, не увидит такую громадную силу, которая скрывалась в Джеке за маской боли. Джек, благородный пёс Джек, невозмутимо смотрел на тело противника. Но я слышал, как тяжело он дышал, ведь просто повалить на землю гигантского Нейда было сложной задачей.
Майкл, наблюдавший за ситуацией с самого начала, объяснил всё Джеймсу. Джеймс посмотрел на Джека, потом посмотрел на меня. Подойдя ко мне, он осмотрел мою шею, из которой сочилась кровь. Но меня мало занимала боль, я был поражён благородным зверем, который спас меня от верной гибели.
Приход волков

Убедившись, что со мной всё в порядке и смерть мне не грозит, Джеймс ещё раз взглянул на Джека, подумывая, стоит ли его наказывать. Но восхищённые возгласы Майкла убедили хозяина в невиновности пса и в его благородных побуждениях. И потому Джеймс, выражая свою расположенность к Джеку, бережно осмотрел его лапы. Удостоверившись, что ни я, ни Джек не пострадали, Джеймс и Майкл пошли обратно спать. Когда они скрылись в палатке, я снова бросил быстрый взгляд на своего спасителя. Он, вильнув мне хвостом, добродушно посмотрел на меня и направился искать подходящее место для ночлега. Теперь мы были друзьями, я знал это. Это было очень странно и непривычно – осознавать, что у тебя есть друг. Я никогда не встречал достойных среди подлых псов.
Я, всё ещё находясь в плену щенячьего восторга, которого не ощущал так давно, рыл в снегу яму для ночлега. После недолгой возни я уже лежал, свернувшись клубочком, в вырытой яме, ощущая мягкие прикосновения холодного падающего снега. В ту ночь я очень быстро уснул. И впервые за долгие годы жизни меня не мучили кошмары.
Рано утром я, стряхнув с себя снег, сразу же начал искать взглядом Джека. Он стоял неподалёку от упряжки, возле которой метался Майкл. Я подошёл к псу и, остановившись рядом, радостно завилял ему хвостом. Он приветственно завилял в ответ. Это было очень не похоже на меня и на него. Мы оба всегда были одинокими и угрюмыми. А в тот момент у меня на душе было необычайно радостно и в то же время спокойно. Ещё не одному псу я не доверял так, как Джеку. От него я не ждал никакой подлости, никакого подвоха. Свойственная мне осторожность куда-то пропала, и я вёл себя, словно беззаботный щенок, а не побитый горьким опытом пёс.
Вскоре нас запрягли в упряжь и мы помчались вперёд, подгоняемые весёлыми криками Майкла. Лапы не чувствовали холода, тело не поддавалось морозному ветру, и я чувствовал себя очень бодро. Мы бежали очень быстро, даже быстрее, чем в прошлый день, так как сейчас ни одну собаку не сбивал Нейд своими укусами. Никому не было понятно, зачем он это делал. Но, как я думаю, ему просто нравилось смотреть, как спотыкаются другие собаки.
Вечером мы остановились в одной милой деревушке. Майкл дал нам корму и принялся следить, чтобы никто не украл чужую еду, и чтобы никто не затеял драку. Я, уже доедая свою порцию, приподнял голову, так как меня привлекло какое-то рычание, доносящиеся из зарослей. Я поднял голову и прислушался. Краем глаза я заметил, что Джек тоже что-то почуял, так как он замер и, не отрываясь, смотрел в сторону зарослей. Тут я автоматически посмотрел в другую сторону. Майкла нигде не было. Я начал крутить головой, но так и не обнаружил его в поле зрения. Ещё шесть собак из нашей упряжки спокойно ели.
Я снова посмотрел в сторону зарослей и теперь услышал шелест листьев и какое-то движение. Джек, ощетинившись, напряжённо смотрел в ту сторону. Внезапно из зарослей выскочило множество тёмных силуэтов, очертаниями напоминающие собак, и ринулись в нашу сторону. Все собаки из нашей упряжки подняли головы. Силуэты быстро приближались. Теперь они были освещены светом луны, и я с ужасом узнал в них волков. Волков, точнее волка, я встречал лишь однажды, когда был ещё молодым псом, но та встреча дала мне понять, что волки очень опасны и не знают, что такое честный бой. Тогда я почувствовал вкус первобытного боя. В таких боях участвовали наши предки.
Первый бой. Первые потери.

Волки бросились на нас. Мы с Джеком были ближе всех к ним, а потому первые бросились на врагов. Я напал на большого волка, сразу же впившись ему в глотку. Ещё в молодости я запомнил, что с волками следует действовать быстро, ведь быстрота – главное оружие серых хищников.
Волк попытался освободиться, но я быстро сомкнул челюсти. Услышав хруст костей и почувствовав вкус тёплой крови во рту, я выпустил из пасти обмякшее тело жертвы и бросился ещё на одного врага, который был повёрнут ко мне спиной. Это облегчило мою задачу, и в ту же секунду из его глотки сочилась кровь. Краем глаза я заметил, что Джек попал в самую гущу драки и его окружили трое волков. Я метнулся в ту сторону, но Джека уже не было видно – он исчез под кучей рычащих волков. Я бросился к нему, впился зубами в глотку одному из диких гостей. Мои челюсти сомкнулись, но тут же мне на спину набросился один из волков. Я, услышав лязг зубов у своего горла, тут же поднялся на задние лапы и упал на спину, своим телом придавливая нападающего. Услышав визг животного и хруст его хребта, я поднялся на лапы и вновь бросился к Джеку. Найдя его в гуще животных, я тут же оказался рядом с ним. Теперь мы боролись бок о бок. Клацанье челюстей сменилось криком Джеймса и Майкла, а потом и гулкими ударами дубинок. Выжившие волки бросились бежать в разные стороны. Их мёртвые сородичи лежали под нашими лапами, истекая кровью и раскрыв пасти. Но, как оказалось, и мы понесли потери. Джеймс обнаружил мёртвое тело Дотти – собаки, которая всегда отличалась своим добрым нравом. Она была довольно стара и опытна, но даже жестокость окружающих не сломила её веры в добро. Осознание того, что такая собака погибла в нелепой схватке с волками - внушало ужас и жалость. Каждый из нас был ранен. Каждый из них был ранен. Они понесли потери. Мы понесли потери. Но трупов волков было гораздо больше, поэтому мы могли бы решить, что победа досталась нам. Но то, что мы позволили погибнуть такой, как Дотти - говорило о том, что мы повержены. Я, ещё раз взглянув на тело собаки, отвёл взгляд. В ужасе метались по полю боя Джеймс и Майкл. Яростно кричал Джеймс на своего младшего напарника за то, что тот оставил нас без присмотра. Я посмотрел на Джека. Он, как и я, как и остальные псы, был ранен и окровавлен, но и его боль заглушали моральные муки при взгляде на тело бедняги Дотти.
Я попытался подойти к Джеку, но тут же ощутил ужасную боль. Посмотрев на свою переднюю лапу, я увидел, что она прогрызена почти до кости. Я сделал ещё один шаг и едва ли не взвыл от боли. Из моего горла раздалось лишь жалобное скуление, я упал на землю. Тут же попытавшись вновь подняться, я пожалел об этом, почувствовал ужасную боль. Я предпочёл остаться на месте и осмотрелся по сторонам. Майкл и Джеймс метались по трупам волков, разыскивая собак из упряжки, и проверяя, нет ли на них серьёзных травм. Майкл подошёл ко мне и посмотрел на мою разорванную чуть ли не в клочья лапу. Я покосился в сторону Джека – он уже стоял рядом со мной и наблюдал за Майклом, слегка обнажив клыки. В тот момент я понял, как сильно он усомнился в людях. Если Джек когда-то и доверял им, то его веру из него выбили. И сейчас он нервно смотрел за каждым движением Майкла, который осматривал мою лапу, готовый в любой момент вцепится мёртвой хваткой в руку человека. Внезапно Майкл дотронулся пальцем к глубокой ране на лапе, и я ощутил ужасную боль, отчего я жалобно заскулил. Тут же из горла Джека раздалось угрожающее рычание. Майкл отпрянул и, ругаясь, направился к Джеймсу, чтобы тот сам осмотрел мою лапу. Так я думал тогда. Но уже наступила ночь, а Джеймс так и не подошёл. Я, ковыляя, направился на поиски подходящего места для ночлега. Еле вырыв небольшое углубление снегу, я попытался уснуть. Но яма была не слишком глубокая, а потому я не мог согреть её теплом своего тела. Меня начало знобить от холода, снег упрямо сыпался, а ветер грозно завывал, не давая никаких шансов уснуть. При всём этом у меня сильно болела лапа. Тут я услышал чьи-то тихие приближающиеся шаги. Это был Джек. Он улёгся возле меня, согревая меня теплом тела и закрывая меня от ветра. Тут же я уснул.
Изнеможение или визг смерти

На следующее утро нас впрягли в упряжь. Моя лапа уже не так сильно болела, и я мог более-менее нормально передвигаться. Насколько я понял, Майкл так и не сказал Джеймсу о том, что с моей лапой, так как я всё ещё занимал место вожака. Я видел, как злобно посматривал Майкл на Джека, и что Джек отвечал ему тихим рычанием.
Упряжь двинулась с места. Сначала я пытался не сильно наступать на больную лапу, но из этого вышло следующее. Я часто сбивался, сворачивал немного в сторону, сбивал других собак с пути. Возможно, если бы утром нам дали нормальную порцию корма, то мне было бы легче. Но тогда всё обернулось против меня: больная лапа, старость, боль по всему телу из-за драки. В конце концов я едва ли не упал, из-за чего все собаки резко затормозили лапами и груз чуть не упал на землю. Майкл, громко ругаясь, подбежал ко мне и, освободив меня от шлеи, потащил меня подальше от упряжи. Я сразу же вцепился в его руку, но удар каким-то непонятным тёмным предметом по моей голове лишил меня способности сопротивляться. Майкл, не смотря на крики Джеймса, направил этот предмет на меня. И я понял, что это то самое стреляющее оружие, которое забирало жизни многих больных собак. Я видел, как оно стреляет и тут же собака или волк падают на землю мёртвыми. Теперь эта вещь была направлена на меня, но, к своему удивлению, я не чувствовал страха. Было удивление, но не страх. Почему? Тогда я этого не понял.
Внезапно сзади Майкла послышался громкий лай и тут же человек упал на землю. Джек едва ли не вцепился ему в горло, но Джеймс, ковыляя, окрикнул пса. Оказалось, что в схватке с волками Джеймс тоже пострадал и теперь, как и я, не мог нормально передвигаться.
Джек подошёл ко мне и закрыл меня от людей, давая им понять, что так просто не сдастся. Джеймс помог Майклу подняться и накричал на него. После этого случая Майкл не приближался ни ко мне, ни к Джеку.
Джеймс поставил на место вожака Джека, я же оказался в конце упряжки. Джек долго сопротивлялся, но в конце согласился, увидев, что я залаял в знак согласия. Теперь упряжь ехала спокойно, и я не сбивал никого с пути. Правда, каждую собаку всё ещё мучило чувство голода, и это замедляло темп упряжки.
Уже к вечеру я выбился из сил, лапа ужасно болела и замёрзла. И поэтому Джеймс взял меня к себе в палатку, чтобы я окончательно не замёрз. Но уже утром обнаружилось, что это мало помогло – я еле передвигался. Сперва я бежал в упряжке, хромая. В конце концов, Джеймс сжалился и позволил мне бежать отдельно от упряжки. Но каждый шаг по холодному снегу, который так и впивался крупицами в мою разорванную лапу, давался мне всё сложнее. И тут я с ужасом обнаружил, что я очень отстаю от упряжки – она была далеко впереди, я едва ли различал её очертания из-за порывистого ветра и непрекращающегося снегопада. Я попытался было ускориться, но ноющая боль в лапе не позволяла этого сделать. В изнеможении я рухнул на землю. Тут же меня охватил панический страх: упряжь почти скрылась за горизонтом, а вьюга усиливалась. Моя попытка подняться провалилась, и я вновь распластался на снегу. Я, не в силах пошевелиться, смотрел вслед отдаляющийся упряжке. Мне было мерзко холодно, ветер пронизывал до костей. Постепенно я почувствовал, что лёгкие наполняются морозным воздухом. Теперь даже дышать было отвратительно. Я закрыл глаза, не в силах бороться со стихией. Завывание ветра, проникающее в душу. Я подумал, что именно так поёт смерть. Противный омерзительный визг. Но тут я услышал что-то ещё. Свист? Тогда я не понял, что это и ещё сильнее зажмурился.
Тревожный сон

Очнулся я от громкого лая. Открыв глаза, я увидел перед собой морду Джека. Джеймс, оттолкнув его, склонился надо мной. Поняв, что я жив, он облегчённо вздохнул. Подняв меня (что было нелегко), Майкл и Джеймс положили меня к себе в нарты. Я плохо помню, что было дальше. Кажется, они укрыли меня пледом, чтобы я согрелся. Упряжка снова тронулась, и я, лёжа в нартах, слушал монотонный разговор Джеймса и Майкла, хоть ничего и не понимал.
К вечеру мы остановились у подножия горы, которая закрывала нас от ветра. Раздав псам корм, погонщики отправились спать. Я, хромая, подошёл к засыпающему Джеку и улёгся рядом. Я заметил, что он холодно воспринимал других собак из упряжки, ко мне же он относился добродушно, дружелюбно. Да, я считал его своим другом. Не знаю, была ли это благодарность за спасение, но к Джеймсу, который тоже спас меня от верной гибели, я не испытывал никаких дружеских симпатий. Я подумал, что я, верно, слишком равнодушно отношусь к окружающим, но тут же отбросил эту мысль. Привыкание вызывает боль, я точно знал это. Я часто видел, как мучились животные, которые привязались к своим хозяевам, после расставания. И тогда я решил, что никогда не буду столь наивным, никогда не буду привыкать к человеку. И я стал одиночкой, относился к людям безразлично. Но тогда я, видимо, не учёл, что подружиться можно не только с человеком. И сейчас чувствовал себя щенком у ног хозяина. Со стороны это выглядело несколько иначе, согласен. И тем не менее я не мог избавится от радостного чувства, что у меня есть друг. Друг? Друг. Мне было ужасно непривычно осознавать, что у меня есть друг. Я всегда считал, что друзья – это что-то вроде бремени, которое тяготит любое существо. Обязанности, чувство долга – наличие друзей сопровождается этими тяготениями. Я так всегда думал. Но в тот день осознал, что я ошибаюсь. Во всяком случае, если друг является другом, как Джек, то тяготения не являются тягостными, и, значит, уже не являются тяготениями.
С этими мыслями я окунался в тревожный сон. И вот, находясь в полудрёме, я бродил по тёмному коридору забвения с множеством дверей. Я толкнул лапой первую дверь, и она со скрипом приоткрылась. Я ощутил сладкий аромат и услышал звонкий смех. Таких запахов я не слышал, но они казались ужасно знакомыми. Они исходили от красивых растений. Смех не прекращался. Он тоже казался знакомым, хоть и несколько странным и непривычным. Я слышал, как смеялись люди севера, но их смех был хриплым, а этот звонким и весёлым. Я увидел человека. Он был очень маленьким, даже меньше, чем я. Я подошёл ближе – человек, снова рассмеявшись, провёл рукой по моей голове. Он был странно одет – на нём было мало одежды, в отличии от людей Севера. И тут я осознал, что не ощущаю привычного холода. Под ногами было что-то зелёное, шелковистое, и это был не снег.
Тут картина сменилась. Я очутился в совсем маленькой комнате. Стены давили на меня, пытаясь задушить. Доски под ногами качались, а ящик, в котором я находился, постоянно был в движении. Я слышал скрипы, глухие удары, стены продолжали давить на меня, я вырывался… И внезапно сквозь стену просунулись человеческие руки, в которых были палки. Я рычал, я лаял, но раздавалось лишь тявканье. Я огрызался, но не дотягивался до палок и слышал лишь слабое лязганье зубами. Я понимал, что руки лишь подзадоривают меня и хотят, чтобы я хватался за палки и лаял, но я не мог остановится. Я снова падал на пол, и, в очередной раз упав, я провалился сквозь доски. Я оказался в какой-то невесомости. Вокруг было темно, и эта темнота была мерзкой, вязкой, отвратительно холодной. Она окутывала меня, и я не мог вырваться. Внезапно пустота отпустила меня, вязкость исчезла, и я упал вниз. Я очутился в кабаке. В них часто бывали погонщики, и потому это место было мне знакомо. Я ощутил знакомый запах табака, услышал весёлые хриплые голоса. Подойдя к стойке, я положил на неё передние лапы. Внезапно передо мною вырос покойный Нейд и лязгнул зубами прямо перед моим носом. Но тут же полетел вверх, я увидел, как вязкая темнота окутывает его. Я осмотрелся по сторонам – за столом сидели Майкл и Джек. Тут же Джек куда-то пропал, и меня охватила паника. Я выбежал из кабака – на улице сыпал снег, но не было никаких следов. Я побежал куда-то в сторону, но Джека и там не было. Я бежал долго, до пены из пасти, до хрипов в горле, до тяжёлого дыхания. В бессилии я упал на землю и снова провалился куда-то в темноту. Ни Джека, ни людей, ни кабака нигде не было и мне стало ужасно одиноко. Я поднялся на лапы и отчаянно завыл. Но вой что-то заглушало, я ничего не слышал. И вот я бегу. Вверху белое мягкое пространство, а внизу знакомые картины. Всё, что я когда-либо видел в своей жизни. И вот я вижу нашу упряжку. Ещё немного – и они достигнут конечной остановки и довезут лекарства. Но в упряжке мало собак. Я спускаюсь ниже, всматриваюсь. Всматриваюсь и не вижу себя. Джек бежит первый, но меня там нет. Я хотел снова завыть, но ощутил, что всё правильно. Всё хорошо, всё так, как должно было быть. Я оторвал взгляд от упряжки и снова побежал по белому пространству. Всё так, как и должно было быть… Всё так, как и должно было быть… Всё так…
Я открыл глаза. Рядом со мной стоял Джек и толкал меня лапой, пытаясь разбудить. Я поднялся и посмотрел в ту сторону, куда смотрел Джек. Из небольшого ущелья горы раздавалось хриплое рычание. Мне стало не по себе, Джеку, я знаю, тоже. Мы всматривались в темноту, пока не увидели… Пока не увидели то, что так боялись увидеть.
Нападение

Из ущелья раздавалось приглушённое рычание, а сквозь пелену темноты был виден блеск множества хищных глаз. Через секунду Джек громко залаял, чтобы разбудить Джеймса и Майкла, и тут же из ущелья выскочили волчьи силуэты. Джек залаял сильнее, к нему присоединился я, но было уже поздно – волки были совсем близко. При свете угасающего костра я успел рассмотреть хищников – они были не похожи на тех, которые жили рядом с посёлком. Те были более крупные, а эти волки были тощими, облезлыми. Их было много, в их глазах виднелся яростный голодный огонь, а пасти были наполнены пеной.
От лая Джека проснулись псы из нашей упряжки, но было уже поздно. Нежданные гости бросились на всех нас. Послышался лай собак, переходящий в грозный рёв и сменяющийся беспомощным скулением. Псы скрывались в пучине мохнатых тел врагов, но продолжали бороться за жизнь. Это путешествие научило их хладнокровности и терпению, а потому они отчаянно вырывались из клыков и лап хищников и наносили ответные удары.
Я видел, как Джек боролся с двумя напавшими на него волками, и как он пустил кровь обоих. Я видел, как он в прыжке настиг вожака стаи и сломал ему хребет. Я видел, как героически Джек переманил врагов со стороны добродушного Дика, и принял их нападения на себя. Я наблюдал за каждым движением Джека в перерывах между отклонением ударов волков, и искренне восхищался своим другом.
Во время боя я забыл о своей больной лапе. В который раз я убедился в том, что те чувства, которые поглощают меня во время драки, заглушают любую боль, которая не давала покоя до боя. И остаются только эмоции, даже радость.
Тут я увидел приближающегося ко мне волка. Я набросился на него, впился зубами в его глотку, как вдруг почувствовал острую боль в области плеча. Отбросив тело врага, я повернул голову направо – на моём плече повис волк, вонзившись клыками в плечо и с яростью глядя на меня. Я взвыл, и тут же хищника отбросило в сторону от удара лапы Джека. Я быстро осмотрелся – волков было ужасно много. Вдруг я услышал оглушающий выстрел, тут же и я, и Джек легли на землю и опустили уши. Волки бросились в сторону ущелья, но с каждым выстрелом один из врагов падал, истекая кровью.
Конец его истории

Когда волки убежали, Джеймс опустил ружьё и, ругаясь, принялся спешно осматривать каждого пса. Серьёзных ранений ни у кого не было. Разве только моё плечо всё ещё истекало кровью и было прогрызено до самой кости. Джеймс, глядя на меня, лишь качал головой, тихо ругаясь.
Передвигаться для меня стало ещё труднее. На следующий день я вновь лежал в нартах, не в силах пошевелиться. И снова – монотонный разговор Майкла и Джеймса, снова шелест летящего снега, снова завывание северного ветра. Разница заключалась лишь в том, что сейчас я лежал в нартах, а не был вожаком в упряжке. И вдруг я почувствовал ужасный вкус постоянства, привкус рутины. Каждый день, каждая минута моей жизни, сколько я помню себя, заключалась в том, чтобы бежать в упряжке от точки А до точки Б. Сейчас я лежал в нартах – это можно было назвать разнообразием в какой-то степени. Уверен, что каждый ездовой пёс радовался бы возможности отдохнуть, лёжа в тёплых нартах. Но я мучился. Чувствовал, что что-то не так. Я не там, где должен быть. Я не с теми, с кем должен быть. Я краем глаза покосился на Майкла и Джеймса. Если бы им угрожала опасность, я бы спас их? Считал ли я их своими хозяевами? Готов ли я был отдать свою жизнь ради них? Нет. В голове вновь появился образ маленького человека из сна. Я почувствовал ликование и радость, тепло в области сердца. Вот за кого я мог отдать свою жизнь. За человека из сна. Я его не знал, но его звонкий смех настолько вонзился в душу, что я ощущал, будто знаю его уже давно. То же было и с Джеком. За него я тоже мог отдать свою жизнь. Два далёких образа – человек из сна и пёс Джек. Оба были неуловимы и могли исчезнуть в любое мгновение. Я уже свыкся с мыслью, что Джек однажды уйдёт из моей жизни. И я забуду его, ведь память собак так недолговечна… Но крохотный кусок образа навсегда останется в моей душе. И однажды, когда я увижу незначительную вещь, которая напомнит мне о Джеке, сердце ужалит осколок образа. Я почувствую боль или ликование, грусть или восторг, но не пойму, почему я чувствую это. Я забуду… Я всё забуду… И Джек забудет, обязательно забудет. И останется ли в его душе осколок моего образа – останется для меня вечной загадкой.
С этими мыслями я пытался окунуться в сон, но внезапно я перестал ощущать чувство движения. Подняв голову, я увидел, что мы остановились у небольшого дома. Джеймс вытащил меня из нарт, стараясь не притрагиваться к раненому плечу и лапе. Оказавшись на земле, я оглянулся. Этот дом был из тех, которые стояли на пути множества упряжек. Здесь можно было отдохнуть, пока хозяева починят нарты или купят недостающих запасов. Джеймс остановился у порога дома и, обернувшись, подозвал меня к себе. Я покорно последовал за ним. Зайдя в дом, я огляделся. На стене висела шкура медведя, стены были сделаны из древесины. У камина сидел мужчина с тёмной бородой. Он был одет в старый свитер, потёртые брюки и поношенные сапоги. Обернувшись, он поднялся, пожал руку Джеймсу. Пока я осматривал дом и размышлял о том, зачем меня сюда привели, Джеймс и мужчина о чём-то говорили. На лице Джеймса было волнение, глаза часто посматривали на меня, но тут же Джеймс отводил взгляд от моих глаз. Я тут же забеспокоился и выглянул в окно. Джек рвался из упряжки, пытаясь порвать шлею. Я снова посмотрел на разговаривающих. Джеймс вздохнул, неуверенно пожал руку мужчине и пошёл в сторону дверей. Я было направился за ним, но тут же хозяин дома нацепил на меня ошейник и поводок. Я попытался вырваться, лязгнул зубами, но всё было напрасно. Поводок привязали к деревянной колонне у двери. Чем больше я рвался, тем крепче ошейник сковывал моё горло. Дверь за Джеймсом закрылась и я с ужасом посмотрел на мужчину. И тут меня осенило. Я понял, что будет дальше. Внезапно панический ужас сменился умиротворённым спокойствием, и я перестал вырываться. Я спокойно улёгся на пол и положил голову на лапы, невозмутимо смотря на мужчину. Лай на улице стал громче – Джек бушевал. Тут же двери отворились и в комнату ворвался Джек. На нём был ошейник и поводок. Конец поводка крепко держали Джеймс и Майкл. Джек подошёл ко мне и с ужасом посмотрел мне в глаза. Я поднялся и спокойно взглянул на друга. В сердце промелькнула искра привычного восторга, но я выглядел спокойно. Я знал, что Джек догадывается о том, что будет дальше. Он чувствовал это, ведь он мой друг. Мне нужно было лишь убедить его в обратном, чтобы он не нарушил ход событий и не усложнил мою участь душевными муками. Я не громко залаял, давая понять Джеку, что всё в порядке. Лай сменился стоном – я пытался попросить его, чтобы он ушёл. Не дождавшись никакой реакции, я тихо зарычал. Ещё минуту я пытался убедить Джека, что всё хорошо, что мы ещё увидимся, что ему нужно уйти. После долгих уговоров он мне поверил. Джек, всё ещё не отрывая от меня глаз, медленно попятился к двери. Джеймс и Майкл слегка потянули за поводок. Джек подошёл к выходу из дома, ещё раз обернулся на меня. Я вновь ощутил восторг. Он был благородным животным. Зверем, которого никогда не покорят. Зверем, которого невозможно усмирить. Я почувствовал какую-то гордость за Джека. Он был тем, кто помог мне поверить, что не всё в мире столь ужасно. Что в среде жёсткого Севера есть существо, чьё благородство невозможно сломить.
Джек скрылся за дверью. Я услышал, как побежали собаки. Увидел в окне, как отдалилась упряжка. Я бесстрашно перевёл взгляд на мужчину. У него в руках было оружие. То самое, какое заставило разбежаться волков. То самое, каким хотел убить меня Майкл. Ещё мгновение. Я вздохнул. Конечно, я с большей радостью принял эту участь там, где я бывал во сне. Видя перед собой не этого мерзкого типа, а маленького человека из сна. Но я верю, нет, я знаю, что скоро окажусь в том мире. Вместе с тем человеком. Я буду его верным другом, и буду защищать его. А сейчас… А сейчас я хочу, чтобы всё закончилось. Как можно быстрее.
Я с трудом поднимаюсь на все четыре лапы и с вызовом смотрю на стоящего передо мной человека. Ещё раз набираю в лёгкие воздух. Я хочу зажмуриться, но нет. Нельзя. Я должен смотреть в глаза смерти. Оружие направлено на меня. Я уже слышу звонкий смех маленького человека. Он зовёт меня. Палец мужчины нажал на курок. Выстрел.
Прoкoммeнтировaть
Обратите внимание на:
Проносящиеся машины, почему-то сигн... 16 сентября 2010 г. нервная.тёлка
полазила по нету и нашла эту карти... 7 сентября 2010 г. Гиана
Друг 13 марта 2014 г. DominikDohuya
 

Дoбавить нoвый кoммeнтарий

Как:

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу и объявления о купле/продаже, а также материалы, нарушающие сетевой этикет или законы РФ. Ваш ip-адрес записывается.


lose with dignity > история ездового пса  3 марта 2014 г. 15:32:43

читай на форуме:
.-.
Ну кто из Харькова?*О*
пройди тесты:
похожа ли ты на самую лучшую Локет?
Любовь дана всем, даже ангелам 8.
Ты из Витч или из Винкс
читай в дневниках:
Тест: Одежда и характер. http://beo...
Тест: ~Какая ты?~ http://beon.ru/te...
Тест: Какой ты ветер? ( по аниме ) ...

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх